Он узнал, что Сам Бог принял наказание, которое заслужили грешники, чтобы мы могли получить прощение, свободное прощение в Господе нашем Иисусе Христе.

Лютер едва мог верить такой благой вести. Несмотря на свою греховность, он мог быть причислен к святым, так как Иисус, пострадавший за его грехи, был воистину святым.

Само собой разумеется, Церковь всегда указывала грешникам путь к Богу ради их спасения. но Лютер ввел здесь совершенно новое, жизненно важное измерение. Он открыл, что верующие, хотя они и грешники, могут одновременно считаться и праведными. Бог считает грешников святыми, как только они уверуют в Иисуса: даже до того, как и их добрые деяния проявятся в их жизни (что, конечно, произойдет только в будущем). В послании к Римлянам говорится: «А не делающему, но верующему в Того, Кто оправдывает нечестивого, вера его вменяется в праведность» (Римл. 4:5).

Таким образом, нечестивые, которые подчиняются Иисусу, оправдываются. Прощение дается не потому, что мы — святые. Не через наши дела, — как теперь это понимал Лютер, — а из-за веры в Иисуса.

Всю свою жизнь Лютер полагал, что несправедливо награждать бывших грешников вечной жизнью. Поэтому он верил в чистилище, где бывшие грешники очищались от несовершенства после смерти, чтобы тем самым подготовить христиан к жизни на небесах. Он искренне верил, что в чистилище праведные настолько очистятся от своих грехов, что Бог сможет назвать их Своей собственностью.

Лютер также верил, что страдания в чистилище могут быть сокращены, если получить от Церкви индульгенцию. Такие индульгенции выдавались верующим, которые посещали святые места и поклонялись святым мощам.